ПОДЕЛИТЬСЯ

Тема экологического (познавательного) туризма на ООПТ стала на Всероссийском совещании руководителей заповедников и национальных парков во Владивостоке одной из главных. Одной из главных она остается и в продолжающемся общественном обсуждении. «Открываем двери. Сохраняем природу». Именно так звучал слоган, под которым проходило совещание. От удачности или неудачности формулировки девиза, от точности его акцентов часто зависят превратности общественного мнения.

«Двери, которые мы открываем» – созвучно «дороги, которые мы выбираем». Сообщество профессиональных людей заповедной системы выбрало сегодня трудный путь. Как всякое новое, этот путь тернист. Но начинать с чего-то надо. Мы начинаем публикацию серии материалов о новом опыте развития познавательного туризма на заповедных территориях, спорах и проблемах, которые при этом возникают, открытиях и ошибках, возможных путях их решения. Серия предлагаемых Вам интервью открывает эту актуальную тему.

 

В.Б.Степаницкий, заместитель директора Департамента государственной политики и регулирования в сфере охраны окружающей среды Минприроды России.


12052396_1483546158613197_6384106757822779409_o[1]Всеволод Борисович, совместимы ли идеи экологического туризма с задачей сохранения биоразнообразия?

Весь мировой опыт говорит о том, что экологический туризм и сохранение биологического разнообразия на ООПТ — при разумном подходе абсолютно совместимы. Мы – единственная страна в мире, где ставили этот факт под сомнение. Существуют всем известные, классические, общепризнанные принципы экологического туризма. Перечислены они и в проекте Стратегии развития познавательного туризма на ООПТ на период до 2020 года, разработка которой сейчас завершена. А именно:
— обеспечение приоритета сохранения биологического и ландшафтного разнообразия и культурного наследия, минимизация антропогенного воздействия на природные комплексы и объекты;
— просветительская направленность познавательного туризма;
— сохранение социокультурной среды;
— содействие устойчивому развитию районов осуществления туризма.
Вот такому туризму и место на ООПТ.

В национальных парках и в заповедниках по закону для туризма существуют разные возможности, и в связи с этим мы ставим себе разные задачи?

Беда в том, что в законе, возлагающим на национальные парки задачу развития туризма, о туризме экологическом не говорится ни слова – речь идет о неком «туризме и отдыхе вообще». Такая непродуманность при разработке закона привела к тому, что и создание горнолыжных курортов, санаториев и домов отдыха, и спортивная рыбалка и охота, и просто рекреационное оборудование пикниковых точек для воскресного отдыха горожан – для национальных парков России, вопреки международной практике, оказались поставленными в качестве общей задачи в один ряд с познавательным туризмом. Сегодня развитие в национальных парках горнолыжной инфраструктуры, фешенебельных отелей, спортивной охоты, хотя и является «созданием условий для отдыха», но противоречит самой идеологии национальных парков, сложившейся в мире за последние 100 лет.

Конечно, создание условий для отдыха и массовой рекреации имеет важное социальное и экономическое значение, но объемы пикниковых точек и элитных гостиниц вряд ли приведут к восприятию россиянами наших национальных парков как символов национальной гордости. А именно таковыми воспринимают свои национальные парки австралийцы, канадцы, американцы, южноафриканцы – граждане государств, национальные парки которых являются образцом природоохранного дела и при этом открыты для познавательного туризма.

Внедрять в отечественные национальные парки классический экологический туризм, туризм познавательный – наша задача.

Скептики часто говорят, что новшества в законодательстве создадут возможности прихода в заповедники массового «дикого» туризма. Это так?

Нам и в кошмарном сне не снилось развивать в заповедниках массовый туризм – это миф номер один. Открыть двери, и свободно куда угодно пойти – это вообще нонсенс. В наших заповедниках это невозможно концептуально, организационно, юридически, и так далее. Речь идет о возможности использования в интересах познавательного туризма не более 5% территории заповедника. Причем интеллектуальный потенциал работников заповедников вполне позволяет решить проблему – как проложить маршруты и тропы, как управлять потоком посетителей, чтобы минимизировать прессинг. Лет 40 назад Василий Михайлович Песков в своей книге «Земля за океаном» обратил внимание на увиденный им в Йеллоустонском нацпарке аншлаг, гласивший — «здесь не слушают транзисторы, здесь слушают птиц». Вот именно к такому подходу и к такому туризму мы стремимся.

Вот вам живой пример из зарубежной практики — Галапагосские острова. Там создан национальный парк. Островные экосистемы на экваторе очень хрупки и уязвимы. На 4% территории нацпарка развивается экотуризм. На остальные 96% посторонним вход запрещен. Но и на этих четырех процентах звери и птицы сидят прямо на тропах – они-то ведь не знают, что с тропы сходить нельзя! Любому, кто въезжает туда, вручают памятку – в ней написано, что к животным нельзя подходить ближе, чем на 2 метра. Это туристу нельзя, а животные-то сами подходят. Они не боятся и им никто не мешает. Степень сохранности и первозданности дикой природы на в даже в местах туристского посещения на Галапагосах потрясает. В этом – лучший мировой опыт. В США, кстати, национальные парки тоже в свое время испытывали мощный прессинг, и создавались специальные программы, чтобы его преодолеть. Нам надо опираться на их опыт, а не искать, где в траве лежат грабли.

Зачастую можно услышать, что развитие туризма в наших заповедниках обусловлено желанием государства снять с себя (хотя бы частично) бремя их финансирования и перевести заповедники на самоокупаемость. Правда ли это?

Мы никогда никому не говорили, что туризм в заповедниках — для зарабатывания денег, что министерство это делает, чтобы обеспечить самоокупаемость. Это миф номер два. Не случайно в итоговой резолюции прошедшего недавно во Владивостоке Всероссийского совещания руководителей заповедников и национальных парков специально подчеркнуто, что получение доходов учреждениями, осуществляющими управление ООПТ, не является целью развития познавательного туризма.

Есть немало сторонников теории «абсолютной заповедности» — полного невмешательства человека в жизнь сохраняемой природы.

«Абсолютная заповедность» — это миф номер три. Я могу привести сотни примеров того, что никакой «абсолютной заповедности», о которой так любят ностальгировать многие, в заповедниках никогда не было. В том числе и довольно жесткие примеры – давно живу, многое помню. Помню, как экс-директор Кавказского заповедника (лет 17 трудился, был в почете и фаворе) туризм не развивал. Не положено, не совместимо с заповедным делом. Зато «элитные» охоты (в масштабах, не сравнимых ни с какими охотами в спортивных охотхозяйствах Кубани – там просто нет столько дичи) поставил на поток (включая расстрелы копытных с вертолетов), что привело к катастрофическому снижению численности зверя в заповеднике. Замечу, что подавляющая часть научного сообщества, знавшая об этом (про не знавшую не говорю), предпочитала молчать и твердить о том, как заповедник хорошо исполняет свою биосферную функцию.   Ни в одном знаменитом национальном парке США, Канады, Южной Африки такая ситуация была бы невозможна, там такое нельзя сотворить втихаря и оставить без огласки, там посетители должны видеть и видят диких зверей в естественных условиях (равно как информируют власти и общественность о встреченных ими безобразиях).

У заповедников есть немало проблем, накопившихся за годы их «закрытой» жизни. Поможет ли экологический туризм их решению?

Ключевая беда всех наших заповедников – сложившаяся за десятилетия изолированность от социума. Корень всех бед системы заповедников – именно в этом. Сегодня, когда мы удивляемся, почему нас по остаточному принципу финансируют, почему нам платят нищенскую зарплату, почему ничтожные вопросы не решаются в пользу заповедников – мы пожинаем плоды десятилетий отторжения от социума.

Наша система ООПТ только тогда на деле сможет стать «великой», когда окажется устойчивой, как это произошло во многих странах мира. Можно сколько угодно говорить о нашей «уникальной лучшей в мире» системе заповедников, но это так и останется фигурой речи. Залог этой устойчивости – реальная поддержка со стороны общества. Для этого, например, еще в начале 90-х мы начинали внедрять в заповедную систему идею работы по экопросвещению. И этим же задачам служит идея классического экологического туризма. Во всем мире – это мощный фактор социализации и получения симпатий в обществе.

Ограниченный, познавательный (не развлекательный), тщательно регламентированный туризм в заповедниках, с учетом их размеров, специфики, традиций способен поднять рейтинг нашего заповедного дела, повысить социальную значимость заповедников, способствовать росту их авторитета в глазах населения и органов власти, чего заповедникам так хронически не хватает, а также стать дополнительным и веским аргументом против непрекращающихся попыток вовлечь природные ресурсы заповедных территорий в иные формы хозяйственной деятельности.

А как быть с тем тезисом оппонентов, что для туризма есть немало мест вне заповедных территорий?

Мы не Ростуризм. И у нас нет цели заняться налаживанием в стране рынка внутреннего туризма. Мы организуем это дело не ради досуга соотечественников. Мы туризм используем как апробированный в мире механизм обеспечения социальной поддержки природных резерватов. Во всем мире подавляющее большинство людей, которые едут посмотреть на ООПТ – едут туда не за шашлыками. Это в немалой мере — мотивированные люди, я много раз наблюдал такие группы в самых разных уголках Планеты. Они просто стремятся познакомиться с природным наследием, побывать в знаменитых на весь мир интересных местах, они заведомо едут туда с позитивным настроем, с уважением к дикой природе. И не следует нам представлять всех своих сограждан как толпу дикарей, которых на природе интересует только водка и стрельба. И опыт тех наших заповедников, где уже есть серьезные подвижки в сфере познавательного туризма, однозначно показывает – эта работа дает позитивный результат.

 

Н.Р.Данилина, директор Экоцентра «Заповедники»

 

12091425_1222189941140225_5212022695817408750_oНаталья Романовна, каков ваш взгляд на тему «открытых дверей».

В любом нашем лозунге «сохраняем» должно стоять на первом месте. Общество будет принимать это тогда, когда будет понимать, что идея охраны никуда не ушла и ничем не подменяется. Я сторонник познавательного туризма и в заповедниках. Но я считаю, что речь должна идти не об «открытии» заповедников, а о новых задачах заповедников, которые должны научиться, сохранив установленный законодательством режим, дать своим гостям возможность познакомиться с их природой и с их работой. Все это нужно, чтобы человек, которому дали заглянуть в сокровенный заповедный мир, научился его уважать, приобщился к идее его сохранения. Во всем мире есть четко разработанные правила посещения наиболее ценных участков, и организации территории, для того, чтобы использовать эти посещения как очень эффективную часть просветительской работы.

Так «открываем» или «приоткрываем»?

Мы не меняем установленный законом режим заповедников. Мы не меняем его законодательно и сохраняем идеологически – то, что практически вся территория заповедника все-таки предоставлена живой природе, а не человеку. Мы позволяем лишь «заглянуть» на территорию природы. И для этого мы выстраиваем целую систему мер, чтобы не разрушить заповедный мир. Мы говорим об обустройстве экологических троп, необходимости их планирования, планирования времени посещения, чтобы исключить периоды, когда фактор беспокойства особенно ощутим для обитателей заповедника.

Как бы вы сформулировали задачи ООПТ в этой связи?

Наша первая задача – развивая познавательный туризм, мотивировать людей, приобретать сторонников. Причем ориентироваться мы должны на самую разную аудиторию, искать способы найти диалог с людьми самого разного возраста, жизненного опыта и мировоззрения. Каждый должен получить не только новые знания, но может быть – самое главное – эмоциональный заряд, понимание, которое рождается на эмоциональном уровне.

Как написано, например, в методических разработках наших коллег из США, в посетителе надо заронить искорку любопытства к природе, к объектам сохранения на той или иной территории, чтобы привлечь его на свою строну, в первую очередь, эмоционально. Вся наша разрабатываемая сейчас стратегия этого должна учить сотрудников заповедников и национальных парков этой очень тонкой работе. Так что, на первом месте – сердце!

 

В.Ю.Ильяшенко, заведующий лабораторией сохранения биоразнообразия и использования биоресурсов Института проблем экологии и эволюции им.А.Н.Северцова РАН

В.Ю. ИльяшенкоВалентин Юрьевич, споры часто бывают от недостатка взаимопонимания. Ваш совет?

Нужно договориться – что там, за дверью, которую мы открываем. Я убежден, что да, мы открываем дверь. Но это не значит, что за этой дверью – проходной двор. Мы открываем людям дикую природу. Это – ценность. Как музей, Эрмитаж, например. Если придёшь туда без специальной подготовки или экскурсовода – то в калейдоскопе шедевров можешь не найти нужное произведение, не понять логику выставок в разных помещениях, философию и мироощущение авторов. Или как в театр – приходишь, соблюдай правила, тишину, и так далее. И в музее, и в театре есть места, куда никого не пускают – это святая святых.

Необходима ли «абсолютная заповедность» с точки зрения ученого?

Полное невмешательство человека в природу – проблема весьма дискуссионная. Современное состояние биосферы, пассивная охрана территории, невмешательство в процессы, происходящие в её экосистемах, могут полностью или частично лишить первоначальный смысл создания ООПТ, как эталонной территории, не подверженной влиянию человеческой деятельности.

В мире осталось не так много обширных территорий, например Канада, или Сибирь, где природные процессы ещё мало трансформированы и в крупных природных резерватах эти процессы саморегулируемы. В подавляющем большинстве ООПТ в целом, либо отдельные компоненты их экосистем нуждаются в управлении природными процессами. Хорошо известно, что степные экосистемы, лишенные диких копытных животных, в отсутствии сенокошения или управляемых пожаров трансформируются в пустоши и иные, отнюдь не естественные экосистемы. С другой стороны, нужно отслеживать численность тех или иных видов, чтоб избежать эпизоотий, как например, в случае с кабаном, или следить за тем, чтобы избыточная численность волка не оказалась смертельной для сайгака, и так далее.

Однако это вовсе не означает, что на ООПТ не должно быть участков, где недопустимо вмешательство человека в природные процессы. Еще раз подчеркну, что далеко не все процессы, происходящие в «дикой» природе – естественные. Территории и находящиеся на них объекты, где ещё сохраняются естественные процессы, необходимо охранять и уделять им особое внимание. Именно там необходима «абсолютная заповедность».

Мы по праву гордимся отечественной системой ООПТ, которая включает, в том числе заповедники и национальные парки. За рубежом нет «заповедников», а национальные парки, как и в России, зонированы и включают участки с «абсолютной заповедностью», управляемые (экспериментальные) и туристические. Вызвано это, как минимум, тремя главными причинами: 1. отсутствием больших территорий с «дикой» природой и саморегулируемыми экосистемами; 2. обязанностью демонстрировать заинтересованному налогоплательщику результаты использования их денег; 3. интересом населения к природе и восприимчивостью к образовательным программам. При условии законопослушности населения и правильной организации, экологический образовательный туризм, как правило, безопасен для природы.

Нет сомнений, что нам необходимо использовать передовой зарубежный опыт с учетом современных российских реалий. Это касается не только национальных парков, но, в первую очередь, – заповедников и их охранных зон. Население проявляет всё больший интерес к природе. Налогоплательщик хочет и должен знать сегодня — что, кто, как и для чего сохраняется участок «дикой» природы для «будущих поколений». Тем паче, что этот участок навечно изъят из хозяйственного использования. Как в музее или театре необходимо создать комфортные условия, как посетителю, так и объектам показа, а также обеспечить восприимчивость образовательной программы. Проблема весьма деликатная.

Есть немало заповедников, где идея развивать экологический туризм встречает активное сопротивление коллектива самого заповедника.

Этому есть объективные причины. До последнего времени заповедники создавались и развивались как абсолютно закрытые территории. Кроме самих сотрудников и приглашенных коллег, ученых, студентов, прессы, кинодокументалистов, в них можно было попасть только соответствующему начальству, представителям контрольно-надзорных органов, спонсорам, родственникам, знакомым и т.д. Управлять такими немногочисленными посетителями и программой их визитов не представляет особого труда.

Другое дело организовать познавательный туризм с пропускной способностью в тысячи посетителей в год. Законодательство и традиции абсолютного запрета на туристическую деятельность заповедников весьма инертны. Сложившиеся коллективы многих заповедников и активистов заповедного дела полагают, что для такой деятельности в нашей стране предназначены природные парки, в крайнем случае – охранные зоны заповедников. И это правильно. Однако некоторые объекты, часто — уникальные, расположены на территории заповедников. Существуют реальные угрозы таким объектам от такой деятельности. Их демонстрация требует времени, специальных знаний, навыков, желания, финансовых и технических средств.

Фактически требуется подготовка, переподготовка кадров и повышение их квалификации. Реальные и мнимые риски, кадровый состав заповедников, хорошо известная незаконопослушность и недисциплинированность населения, опасность превалирования коммерческих интересов над устоявшимися традиционными задачами заповедников сдерживают развитие познавательного туризма. Уровень заработной платы, социальный пакет, также не способствуют проявлению инициатив к расширению должностных обязанностей сотрудников.

Проблема развития познавательного туризма на ООПТ системная. Но она должна решаться и уже решается с разным успехом в разных ООПТ. Убежден, что революционные решения, ускоряющие этот процесс, не везде и не всегда оправданы. Необходимо стараться действовать эволюционными методами, убеждать, обучать, обмениваться опытом с коллективами территорий, где есть ясный и понятный позитивный опыт. В заповедную систему пришло сейчас много молодых директоров, активно развивающих туризм. Очень важно, чтобы они помимо менеджмента, вникали и учитывали цели, задачи и традиции заповедного дела и своего заповедника в частности.

А как быть с заповедной наукой? Как ей найти место в новой системе отношений?

Наука в российских заповедниках занимает весьма важное место в системе научных и образовательных учреждений. Стационарные, круглогодичные, многолетние ряды наблюдений профессиональных биологов, студентов и аспирантов дали и дают уникальные знания о природе. Вновь поставленная цель – донести эти знания и продемонстрировать природу массовому посетителю. Никто кроме научных сотрудников не сможет грамотно и обоснованно определить места показа, экологических троп, наблюдательных пунктов, содержания экспозиций в визит-центрах. При этом должно быть решено несколько задач. На основе имеющихся результатов исследований и их продолжения, рассчитать нормы щадящей пропускной способности, блокирование выявленных и потенциальных рисков для объектов и экосистем, обучение и повышение квалификации сотрудников просветительских отделов, подготовка соответствующих информационных материалов.

В подавляющем большинстве случаев научные сотрудники специализируются на фундаментальных задачах изучения объектов или явлений, однако имеют и навыки работы с весьма ограниченном числом подготовленных или заинтересованных посетителей. Просветительская деятельность второстепенна и, как правило, относится к личным интересам. Задача руководства заповедников — гармонизировать деятельность сотрудников научного и просветительского отделов, формировать совместные планы работ и конкретных мероприятий. Нет сомнений и в необходимости проведения специальных совместных школ-семинаров для научных и просветительских отделов национальной системы ООПТ.


В.И.Сутула, директор Байкальского государственного биосферного заповедника.

 

411967_105923592886799_2073051193_oВасилий Иванович, вы – один из директоров тех заповедников, где уже создан новый опыт, удачность которого ни у кого не вызывает сомнений. Что вы взяли за основу, когда начинали?

Надо сказать, что развитие познавательного туризма в заповеднике рассматривается нами как инструмент выполнения его главной цели – сохранения природы. Поверьте, познавательный туризм — это ни в коем образе не «смерть заповедникам». Это приобщение людей к дикой природе, к пониманию важности ее сохранения, при этом не нарушая ее жизни. Именно поэтому основная туристская инфраструктура, которую мы уже построили или планируем построить, — расположена вне ядра заповедника. Главная инфраструктура – это, конечно, обустроенные экологические тропы на наших туристских маршрутах. К сожалению, многие годы российскими заповедниками и национальными парками не уделялась достаточного внимания инфраструктуре познавательного туризма. Когда перед нами, как перед модельной территорией, была поставлена задача ее создать, мы обратились к мировому опыту.

У нас сейчас действует 8 маршрутов, которые представляют все разнообразие природных комплексов заповедника, хотя в целом, они затрагивают менее 5% охраняемой территории. Важным элементом познавательного туризма в заповедниках и национальных парках являются визит-центры.У нас они все находятся вне пределов заповедной территории. В конце 2014 года мы ввели в строй наш новый визит-центр «Байкал заповедный» на берегу озера Байкал, в поселке Танхой. Он большой и современный, у него очень удачная логистика: рядом федеральная автотрасса, железная дорога, напротив, через Байкал, поселок Листвянка, в окрестностях — многочисленные туристические базы. Транспортная доступность позволит этому визит-центру стать очень востребованным. В нем сейчас идет процесс создания новых экспозиций. Здесь будут проходить выставки и различные другие интересные мероприятия и события.

Строя инфраструктуру, вы тоже старались соблюсти принцип максимальной экологичности?

Экологические тропы часто проходят по пересеченной местности, в горах, по долинам рек, по болотам. Поэтому приходится строить множество различных мостов, переходов, деревянных настилов, создавать и поддерживать полотно троп. Но и тут мы постарались как можно меньше вмешаться в природу заповедника, изобретая подчас не самые традиционные способы – например, чтобы построить туристический приют в горах, в 15 км от Танхоя, и не рубить при этом деревья, мы забрасывали строительные материалы на вертолете. Принципиальный подход таков, что и наши визит-центры тоже должны быть «зелеными». На 4 объектах у нас стоят локальные очистные сооружения, мы используем солнечные и ветровые генераторы, в обеспечении «Байкала заповедного» у нас применяется уникальная технология теплового насоса.

Люди часто путают экологический туризм с массовым отдыхом. Приходилось ли Вам с этим сталкиваться?

Разумеется, иногда приходится слышать, как люди находясь в плену стереотипов, смешивают познавательный туризм с гонками на скутерах или квадроциклах, с шашлыком и пляжным отдыхом. Но это – не про нас. Познавательный туризм – это возможность увидеть и узнать больше о жизни леса, болота, озера и речки, увидеть в естественной среде диких животных. Наблюдать в природе медведя, косулю, даже того же бурундука, — достаточно сложно. Нам и здесь помогает инфраструктура, специально предназначенная для таких наблюдений – домики, вышки, и даже техника дистанционного слежения – камеры, фотоловушки. Один из наших комплексных проектов – посещение туристами станции кольцевания птиц «Байкальская», там для отлова птиц используют большую ловушку рыбачинского типа. Она сама по себе она уже представляет интересное зрелище. А если еще дать возможность людям увидеть, как ловят и кольцуют птиц на единственной за Уралом станции такого рода – так, как это делают наши коллеги из нацпарка Куршская Коса – это будет очень интересно и безо всякого ущерба заповедной природе.

В продолжение орнитологической темы особо хочется сказать о федеральном заказнике «Кабанский» в дельте реки Селенга и находится в нашем управлении . Здесь ежегодно на пролете бывает до 5 миллионов птиц — это настоящее птичье царство, просто рай для бердвотчеров, а их наблюдения, кстати – серьезное подспорье нашей науке. Там же мы создали инфраструктуру онлайн-наблюдения: весь сезон гнездования 2013-го года с марта по август можно было видеть «в прямом эфире» жизнь семьи орлана-белохвоста, от кладки до появления птенцов, поднявшихся потом на крыло. А в Алтачейском федеральном заказнике (он также передан нам в управление), в лесостепной зоне Бурятии, численность многих видов диких животных, особенно копытных, дает возможность гарантированного их показа посетителям. Все это дает нашим гостям возможность получить совершенно новые впечатления, удивиться, порадоваться, узнать то, о чем раньше не знал.

Получается, что развитие экологического туризма и создание для него инфраструктуры приносит пользу и другим важнейшим функциям заповедника?

Следует сказать, что от создания туристической инфраструктуры очень выиграла охрана наших угодий от нарушителей заповедного режима. Создавая условия для гостей, мы совершенствуем условия и для охраны. Так познавательный туризм сам по себе на практике оказывается очень действенным инструментом сохранения заповедной природы. Кроме того, построив инфраструктуру познавательного туризма, мы получили возможность на качественно более высоком уровне проводить экологическое просвещение, особенно с детьми – школьные образовательные программы, экологические лагеря и экспедиции.

Сама по себе инфраструктура – это только часть работы. У вас есть интересный опыт работы с гостями, который обеспечивает функцию просвещения?

Еще очень важная вещь. Мы создаем для посетителей комплексные условия. Они должны быть буквально на каждом шагу: каждую минуту наш гость должен быть чем-то занят. Например, наша центральная усадьба сейчас представляет собой целый набор различных функциональных зон. Это и этногородок «Природоохранные традиции народов Прибайкалья», где есть эвенкийский чум, русская изба и бурятская юрта, и экспозиция «Байкал на ладони», и Музей Природы, и детская площадка, и кормушки для птиц. Мы стараемся создать условия для самых разных посетителей – разного возраста, экспедиционного опыта и физических возможностей – например, экологические тропы с огромным удовольствием посещают маломобильные жители: ширина дощатых настилов легко позволяет передвигаться на колясках. Наши гиды умеют создать туристам атмосферу дружелюбного интереса, что очень важно. Всем гостям все очень интересно, и никому еще не приходило в голову сойти с проложенной тропы, чтобы пособирать ягоды или залезть в болото.

Вы ощущаете отдачу от затраченных усилий?

Должен сказать, что все это – очень благодарная работа и люди очень рады тому, что мы создаем им комфортную, безопасную среду и одновременно сохраняем природу, показывая и рассказывая о ее жизни, о которой многие почти ничего не знают.

Беседовала Екатерина Головина

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ