Наука заповедных путешествий

1042
ПОДЕЛИТЬСЯ

Наука и туризм. Научный туризм. Не познавательный, а именно научный. Совместимы ли эти два понятия? Если набрать, например, в яндексе слова «научный туризм», любой найдет  ссылки на немногочисленные работы, в основном носящие характер рефератов. При ближайшем рассмотрении окажется, что текст в них повторяется раз от разу: авторы переписывали материал друг у друга клочками, дополняя порой довольно странными доводами.

Так уж сложилось, что у нас в стране люди науки, профессиональные полевые исследователи, сотрудники научных отделов заповедников и национальных парков традиционно относятся к сочетанию наука/туризм как к нонсенсу. Но, как выясняется, правы они в этом лишь отчасти. Научный туризм определяют как активное путешествие, в котором участники не только наблюдают природу, не только более глубоко знакомятся с ней под руководством профессиональных исследователей, но и сами ведут полевые наблюдения,  собирают научную информацию, представляющую ценность, помогают специалистам  своими полезными действиями.

В те далекие-недалекие времена, когда заповедники страны  еще не были законодательно обязаны развивать у себя познавательный туризм, строить для него инфраструктуру, ломать голову над прокладкой и обустройством экологических троп, продвижением своих туристических услуг, и так далее по всем известному списку, практически в каждом ООПТ существовал обычай принимать у себя студенческие полевые  практики. Каникулы студентов полевых кафедр Биофака МГУ, например, всегда были временем научных путешествий.

botanika0Полевые практики были частью учебной программы, их вели профессора, биологи-корифеи, полевики-профессионалы. Обязательным условием был предоставляемый заповеднику научный отчет по окончании практики, и ООПТ всегда были благодарны студентам за помощь в маршрутных учетах, за нередкие фаунистические находки, а иногда – и за возможность «сесть на хвост» экспедиционной машине практики и добраться туда, куда бюджет ООПТ добраться бы не позволил. Более продвинутые студенческие группы брали с собой даже сети-паутинки, запасы колец, и к их отчетам прилагались ведомости кольцевания птиц. Кто-то ехал вместе со своей кафедрой, а кто-то придумывал свой вояж самостоятельно, списывался с друзьями-выпускниками, сотрудниками заповедников и ехал кто в Бадхыз, кто в Сюнт-Хасардаг, кто в Чаткал, а кто – на Урал или Енисей.

DSCN0730 Поездки в заповедники студентов-ДОПовцев самых разных ВУЗов страны в конце 70-х, начале 80-х годов в составе  так называемого «Отряда «Заповедники» были «тимуровской» помощью территориям. Студенты помогали охране в рейдах, ходили на учеты, делали геоботанические описания и даже строили и ремонтировали заповедные кордоны. Взамен они получали возможность познакомиться с природой заповедника, увидеть то, что нигде больше увидеть было невозможно. Эта работа вырастила немало горячих сторонников сохранения природы – на всю жизнь, пусть даже не всегда связанную с профессией биолога или эколога.

Можно сколько угодно спорить о терминах и границе разных понятий. Но научный туризм, приносящий гостям ООПТ профессиональные знания и неповторимые впечатления, а гостеприимным хозяевам – помощь в основной работе, был, без сомнения, первым на заповедных территориях.  Во времена СССР все это происходило, так сказать, на безбюджетной основе. Новые реалии принесли новые правила. География путешествий расширилась. Интерес к природе России уже привел в наши заповедники первых зарубежных гостей, готовых платить деньги. И этих гостей могло бы быть гораздо больше.

ledovskihО том, какие виды научного туризма сегодня наиболее востребованы,  какие преимущества он несет и какие обязательства накладывает – в беседе с Еленой Ледовских – президентом фонда развития экотуризма «Дерсу Узала».

Елена, насколько научный туризм востребован сегодня в мире?

Да, это один из мировых трендов. Я могу сказать это достаточно уверенно. У наших зарубежных коллег очень приняты, во-первых, студенческие научно-образовательные туры, во вторых, волонтерский научный туризм. Есть несколько крупных организаций, которые этим занимаются, у них хорошие раскрученные сайты, они собирают с ООПТ всего мира информацию о ведущихся там научно-практических программах. Все эти предложения полностью отработаны, просчитаны, они гарантированно предоставляют участникам весь тот набор знаний, впечатлений и услуг, на которые они рассчитывают. Что касается нашей страны, то пока нельзя сказать, что это направление испытывает какой-то «бум». Есть целый ряд сложностей, речь о которых пойдет впереди.

Каков был ваш первый опыт научных туров?

В первый раз мы столкнулись с таким явлением, как классический научный туризм, в начале 90-х годов, когда студенты зарубежных вузов, в частности – университета города Мюнстера из Германии приехали в наши сибирские заповедники проводить свои летние полевые практики.  Зарубежные университеты, факультеты естественных наук,  почти всегда имеют какое-то финансирование и получают немалые гранты на то, чтобы их студенческие группы могли путешествовать по охраняемым природным территориям.  Самых разных стран – от тропических до арктических, проводить какие-то исследования, полевые практики. Как выяснилось, это явление у них очень распространено.  У сотрудников нашего фонда был очень успешный опыт проведения подобных практик по «Енисейскому меридиану» — от Дудинки до истоков Енисея. Это интереснейший срез разных ландшафтов: тундры, разных типов горной тайги, разных типов степей, вплоть до пустынь в Тыве. И везде студенты останавливались на несколько дней, проводили какие-то исследования, наблюдения, собирали образцы. И в каждом заповеднике с ними бок о бок работали научные сотрудники – это был опыт взаимно полезной работы. Такие практики мы успешно проводили несколько лет, причем они были интернациональные и смешанные по возрастному составу – от  студентов до маститых специалистов в возрасте около 70 лет. И это было замечательно – живо, весело, отличная дружеская атмосфера. Это – один из примеров того, как организуется подобный тип туризма во всем мире.

Этот опыт – просто классический, учебная студенческая практика, всем хорошо знакомый вариант. А были ли в вашей практике более специализированные поездки, нацеленные именно на научные исследования?

В нашем опыте были и другие, уже сугубо научные поездки, когда группа студентов определенной специализации по 3-5 человек приезжали на несколько месяцев в тот или иной заповедник, например, Центральносибирский, на стационар Академии наук. И они работали там весь сезон, ведя серьезные длительные исследования – орнитологические, фаунистические и другие. Часто потом общим результатом являлись какие-то статьи, написанные в соавторстве с сотрудниками заповедников. Причем в 90-е годы это была хорошая возможность для нашей заповедной науки получить возможность публикации в ведущих научных журналах на английском, на немецком языках. А мы организовывали эти поездки именно как специализированные туры – такая форма организации привычна нашим зарубежным коллегам.

Ваш опыт показывает, что трансрегиональный научно-познавательный или учебный тур по нескольким ООПТ привлечет гораздо больше желающих, чем локальный в один заповедник или национальный парк. К сожалению, у нас в России организовать такой тур по нескольким ООПТ – это почти что подвиг?…

У наших зарубежных коллег существует системно налаженная логистическая база. Ничего не надо придумывать – все уже придумано. Если вы хотите, например, устроить экотур с посещением нескольких ООПТ, там по сравнению с нашей страной организовать это очень легко. Потому что там ООПТ в большинстве своем сами не занимаются приемом туристов.  Этим занимаются туроператоры – частный бизнес. Этих партнеров-туроператоров ООПТ выбирают на основе некой конкурсной процедуры – чтоб их идеология соответствовала, чтоб они обладали специальным опытом подготовки и понимания тематики – и так далее. Туроператоры эти базируются иногда в близлежащих к ООПТ городках, а иногда в качестве них выступают прямо сами местные жители – это их бизнес. Вот, например, в Венесуэле есть очень интересное место – Лос Льянос, там есть ранчо El Cedral – очень крупное, одно из крупнейших в стране.

11199В его ведении находится ООПТ с очень интересным статусом. Хозяевам ранчо вменено в обязанности обеспечивать охрану – и надо сказать, сохранность экосистем там просто феноменальная. Там можно увидеть просто феерическое количество диких животных – близко наблюдать муравьеда, болота кишмя кишат крокодилами, множество редких хищных птиц, алых ибисов, розовых колпиц… Это просто фантастика. Все услуги предоставляет местный туроператор, так называемый «owner». У него есть все – транспорт, средства для размещения со всеми удобствами, бассейн, столовая, в которой вечерами проводятся еще и колоритные национальные шоу.

10896Работа по организации посещения ряда ООПТ сводится к тому, что нужно забронировать пакетную программу у ряда owner”ов – и ты можешь быть уверен, что у тебя все состоится. Оwner”ы между собой контактируют, считают, что сотрудничество выгодней конкуренции. Что, кстати, не всегда можно сказать о наших ООПТ.

Расскажите, пожалуйста, о научном волонтерском туризме.

Это еще один эколого-туристический тренд. Многие слышали о полевых лагерях, в которых волонтеры с удовольствием совмещают отдых на природе с такими экологическими занятиями, как например, сбор яиц редких видов черепах в Коста-Рике, работают в центре реабилитации коал в Австралии и так далее. Очень распространено, когда научные туристы-волонтеры приезжают поработать, например, в какие-то центры реинтродукции редких видов. У нас волонтеры неплохо работали и работают, например, в Окском заповеднике в питомнике редких видов журавлей – и этот опыт может быть продолжен и в других местах.

8pr-IxRuDtY-560x356

Может ли ООПТ самостоятельно найти себе гостей в научный тур? Как это делается?

В наши дни, с распространением интернет-технологий, заповедники сами легко могут найти себе таких партнеров, самостоятельно контактировать с зарубежными организациями, которым это могло бы быть интересно, самостоятельно продумывать программы таких экспедиций и совместной работы. В 90-е годы это было куда сложнее – через знакомых, или используя чей-то уже имеющийся опыт. Но и сегодня опыт чьей-то удачной поездки играет огромную роль. Допустим, в каком-то университете есть профессор, который уже однажды когда-то приезжал в российские заповедники, сохранил хорошие воспоминания, имеет достойные результаты сотрудничества и готов не только приехать сам, но и привезти своих коллег. Если заповедник готов принять такую группу – он должен решить, берется ли он сам за всю логистику такого путешествия (которая требует опыта и стоит денег) или идет на то, чтобы воспользоваться услугами туристической организации, имеющей опыт – такой, как наша. Но и этого мало. Зарубежные университеты, готовые направить свою группу в научный тур, предъявляют к ООПТ целый ряд требований.

Каких же именно?

Вот это вопрос достаточно непростой. Проведению такого тура должна предшествовать серьезная проработка.

Во-первых, большинство зарубежных университетов выставляют требование, чтобы была сформулированная научная программа – причем не просто на этот конкретный тур, а на несколько лет, чтобы планируемые исследования с их участием были частью этой программы. Во главе этой программы исследований должен стоять признанный специалист – ученый с именем и достойной репутацией.

Опыт показывает, что желающих приехать очень привлекает участие в научных работах, связанных с какими-то интересными «флаговыми» видами. Возможно – редкими или эндемичными. Такими, как например, морские млекопитающие, киты, крупные хищные птицы, редкие кошачьи.

Для научных туристов должна иметься и быть заявлена заранее отработанная легко осваиваемая и общепринятая методика проведения работ  – наблюдений или учетов. Она должна быть такова, что ей можно было бы легко научить пользоваться студента, не имеющего первоначального опыта. Результаты работы по этой методике должны быть легко интерпретируемы.

Предъявляются серьезные требования и к условиям размещения. Речь, конечно, не идет о стандартах роскоши, но научные стационары и кордоны должны иметь набор цивилизованных санитарно-гигиенических условий. Должна быть продумана экстренная медицинская помощь. Обязательно должен быть сопровождающий от заповедника. Все должно быть продумано и прописано – питание, транспорт, логистика заезда, перемещений и отъезда. Возможно – участие некой компании-партнера, которая все эти услуги обеспечивает. Если мы выступаем в качестве организатора такой практики, то желающие совершить такую поездку заключают договор с нами, а мы заключаем договор с заповедником. Были такие научные группы, которые давно, еще до нас имели научные связи с ООПТ, они заключают договор непосредственно с ООПТ.

Да… Многие из наших заповедников заранее скажут «нет» — в разгар полевого сезона все сотрудники заняты своей работой…

Конечно. И это тоже – серьезное препятствие. В реалиях одного заповедника такие условия складываются крайне редко. Гостей – даже самых дружелюбных и опытных, все равно придется учить существовать в наших условиях, им надо помогать работать в поле, охранять от неприятностей – то есть, с ними должен быть опытный сопровождающий. В большинстве случаев существует языковой барьер: немногие сотрудники наших ООПТ свободно владеют английским языком, а гости почти никогда не говорят на русском. Это превращается в настоящую проблему, ведь речь идет не просто об экстремальном путешествии, а о совместном получении научных результатов, которые можно интерпретировать. Не скажу, что это так везде. Во всех заповедниках условия разные. Это – материал для экспертного анализа. Я думаю, можно все же выделить ряд заповедников, где подобный туризм все же оказался бы не обузой, а интересным и выгодным сотрудничеством.

Что же получают заповедники взамен?

Ну во-первых, конкретная материальная выгода. У меня есть пример. В 90-е годы, когда заповедники бедствовали, благодаря финансированию работы иностранных студентов, ООПТ имели возможность заранее закупить бензин, зарезервировать транспорт, арендовать вертолеты или корабли – и полноценно провести свою работу в полевой сезон, попасть в отдаленные уголки своей территории, обследовать их. В нашей практике такая экспедиция для туристов проводилась, например, по Усть-Ленскому заповеднику. Мы зафрахтовали судно, в качестве основных гидов выступили тогда директор заповедника и его научные сотрудники. Как выяснилось, у них самих очень мало возможностей было попадать на свои отдаленные острова – благодаря этому туру они сделали это впервые.

ust-lenskiy-zapovednik_5Сегодня хоть и не 90-е, но заповедной науке средства точно не помешают. Многие научные группы способны привезти с собой недешевое оборудование, которое останется в собственности ООПТ – это, кстати, можно обговорить заранее, включить в условия контракта. Немаловажной остается и возможность совместных публикаций с зарубежными коллегами.

И наконец – это достойная репутация заповедника, интеграция результатов работы в мировую науку, новые полезные контакты, обретение друзей и соратников, ответные приглашения для совместной работы… Словом – научная работа на новом уровне.

До сих пор наш разговор шел о профессионалах – студентах, исследователях – то есть, о коллегах, с которыми специалистам в заповедниках найти общий язык все же достаточно просто. А как быть с любителями? С теми, кто готов заплатить немалые суммы за то, чтобы вместе с учеными заповедника пройтись по следу тигра или посчитать в океане китов. Но ни навыками, ни знаниями не обладает?

Да, на такое заповеднику или национальному парку решиться в особенности сложно. Но, как правило, в научные туры хотят поехать люди не вполне случайные. И в удачном варианте условия научной экспедиции «подтягивают» этих людей. Вот вам еще пример из нашей практики. Несколько российских состоятельных туристов присоединились к международной экспедиции, которая занималась исследованиями морских млекопитающих в акваториях Кроноцкого и Командорского заповедников. Для экспедиции был зафрахтован корабль, люди работали по своей определенной программе. Было несколько свободных мест, и было принято решение на эти места взять туристов-пассажиров.

207В экономическом плане это получилось очень хорошо: туристы сделали немалое финансовое вливание, и благодаря этому ученые получили возможность зайти на несколько отдаленных островов. И с точки зрения общения для туристов это был просто потрясающий опыт, который они другим путем никогда бы не получили. Уже одно присутствие в том дружном интернациональном коллективе, среди совершенно неординарных людей, исследователей, работающих с интереснейшими объектами, с благородной природоохранной миссией – это ярчайшее воспоминание на всю жизнь.

205И кроме экономической стороны – туристы действительно оказались в состоянии оказать помощь ученым! Они стояли на вахтах, физически помогали при мечении морских котиков, оказывали другую посильную помощь. Сама атмосфера экспедиции была такова, что туристам не приходило в голову заявлять какие-то особые права на комфорт или, скажем, на меню обедов. Но так бывает не всегда. В данном конкретном случае всем друг на друга повезло. Личностный фактор играет огромную роль – это экспедиция.

206182В моем опыте есть пример еще из сферы археологии. Несколько лет назад спонтанно пришла идея пригласить туристов в археологическую экспедицию в Карелию. Экспедиции нужно было небольшое дополнительное финансирование, плюс не помешали бы волонтерские рабочие руки. Нам предложили поискать среди российских туристов желающих поучаствовать в таком экспедиционном археологическом туре. Сначала нам показалось, что это будет сложновато, но тем не менее, мы составили подробное описание этой экспедиции, разместили на нашем сайте, и каково же было наше удивление, когда в течение ближайших дней к нам обратились несколько молодых людей, с высшим образованием и изъявили желание участвовать в этом туре. Причем, у нас на сайте было немало и других объявлений, тоже на Карелию, и гораздо дешевле. Но они выбрали именно этот тур, и все прошло на «ура»!

И все-таки, если тот или иной заповедник идет на такое, он должны помнить, что с момента подписания соглашения, обязуется не просто принимать кого-то, а оказывать прописанные в контракте услуги.

Конечно. Это большая ответственность. Главная системная проблема наших ООПТ – недостаточная гарантированность заявленных впечатлений. За рубежом все это налажено. И природно-климатические условия там, как ни удивительно, постоянно «на стороне» туристов, и показ животных – гарантирован: если в путеводителе написано, что там-то и там-то вы встретите группу диких слонов – вы их именно там и встретите. Мы не устаем удивляться, насколько профессионально там работают гиды – далеко не всегда с образованием. Это, как правило – обычные жители соседних поселений. Но они почему-то всегда отлично знают местные достопримечательности, местную фауну, у них хорошая оптика, в которую они всегда умеют показать зверей и птиц. Инфраструктура содержит все необходимое и отлично работает даже в самых диких местах. Бытовые вопросы решены просто фантастически. Все налажено, все комфортно и функционирует как индустрия. Конечно, это связано еще и с тем, что туристический сезон там 10 месяцев в году, а не 3, как у нас. Там это серьезный бизнес, в котором все заинтересованы – от туристических компаний и ООПТ до органов власти на всех уровнях. И само население, простые люди. Когда мы приезжаем в какой-нибудь далекий и бедный поселок где-нибудь в Перу, все там с удовольствием принимают туристические группы, помогают туроператорам, даже если они с этим бизнесом непосредственно не связаны. Потому что все понимают, что это – возможности хоть какого-то развития. Всегда помогут жильем, транспортом, и так далее.

Хотелось бы немного поговорить о бёрдвотчинге. Можно ли считать его научным туризмом? Какие существуют особенности?

Бёрдвотчинг – одно из популярных направлений, которое, безусловно, можно рассматривать на стыке с научным туризмом. Его участники, конечно, не производят научных исследований, а просто пытаются увидеть максимальное количество птиц. Но для фаунистических исследований на ООПТ это может предоставить просто бесценный материал. Для бёрдвотчингового туризма тоже необходим ряд условий, он имеет свою специфику.

Birdwatchers at the Riparian Preserve at Water Ranch, Gilbert, Arizona.

В первую очередь – детальная предварительная информация – списки видов с рекомендациями профессиональных орнитологов об оптимальных сезонах наблюдений, местах с максимальным разнообразием орнитофауны. Информация о «ключевых» видах – краснокнижных, эндемиках итд.

pre-retiredОчень приветствуется программа посещения ряда ООПТ региона – мы например, с большим успехом проводили такие туры по ряду заповедников Дальнего Востока, включая Лазовский, Дальневосточный морской, Ханкайский. Участвовали шведские и датские бёрдвотчеры и были просто в восторге. Ключевую роль в успехе этих туров сыграло то, что к проведению их привлекались высококлассные полевые орнитологи. Западные бёрдвотчеры говорят так: «Нам не нужно, чтобы гид определял нам птиц – мы это умеем сами. Но нам очень нужно, чтобы местный специалист показал нам «адрес» вида – место, где в определенный период этот вид можно гарантированно увидеть».

dd0ee936b0de63f98f50e1603ddb294c51b38f11При этом надо понимать, что бёрдвотчеры – это своего рода «аристократия» экологического туризма – они требовательны к бытовым условиям, питанию, транспорту. Конечно, среди них есть разные. Но те, кто приезжали к нам от различных западных орнитологических обществ,  любили комфорт. И сделать так, чтобы все факторы сошлись было непросто – ведь и сроки пролета варьируют, и так далее. Но это очень перспективное направление. На выходе своей поездки такие группы обязательно составляют детальнейшие списки видов с комментариями – это может быть существенным вкладом в фаунистические исследования на ООПТ.

Несколько слов о инфраструктуре. Где та грань, которую не следует переходить?

Туристы едут за тридевять земель и платят большие деньги именно за то, чтобы оказаться среди дикой природы. Когда, например, японские туристы оказываются у нас где-нибудь в Тыве, они пребывают в состоянии неописуемого восторга. Дикая безлюдная природа на сотни километров вокруг! На редко посещаемых объектах не нужна дорогостоящая инфраструктура, а нужен хороший гид.  В таких местах нужно очень большое чувство меры, помня, например, и о задачах фотографов. Многие иностранцы говорят, что некоторые урочища лучше бы вовсе не трогать – на то они и заповедные.

Другое дело – интенсивно посещаемые объекты – смотровые площадки, в особенности находящиеся не очень далеко от «цивилизации». Здесь все должно быть продуманно и удобно – чтобы цивилизовать и направить поток туристов «выходного дня» — как например, в заповеднике «Столбы». Здесь актуальны и современные, гармонично вписывающиеся в ландшафт аншлаги, и все остальное.

Что сегодня играет решающую роль при поиске возможных гостей по программе научного туризма?

Мало просто публиковать объявления на своем сайте – это найдут единицы. Раньше была принята подобная печатная информация в научных журналах. Но сейчас, по нашему опыту, акценты все же сместились на интернет-продвижение. Если решились на научный тур – его надо продвигать самыми разными способами, которые предлагает интернет – через социальные сети, партнеров и так далее. Подвигать научные туры могут, в том числе, и университеты-партнеры, заинтересованные в таком сотрудничестве. Предложения ООПТ должны быть внятно интересно изложены на хорошем английском языке, снабжены фотографиями и отзывами. И конечно, очень важны личные контакты, связи.  Работа по общей научной тематике. Приглашенные вами в ваш заповедник коллеги вполне способны в будущем привлечь и других коллег, и студентов, и волонтеров.

186Научный туризм – это то, чего точно не надо бояться. Этот позитивный опыт традиционно есть у многих, его надо вспомнить и заново создавать и в наших заповедниках и национальных парках!

Беседовала Екатерина Головина

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ