Загадка Азиатских гор

822
ПОДЕЛИТЬСЯ

Снежный барс, или ирбис, — единственный вид крупных кошек, приспособившийся к суровым условиям высокогорий Центральной Азии, из-за труднодоступности мест обитания остается крайне мало изученным животным. Снежный барс внесен в Красную книгу Международного союза охраны природы и имеет статус исчезающего вида во всех 12 странах своего ареала. Общая мировая численность снежного барса до сих пор обсуждается как весьма приблизительная цифра. По мнению экспертов WWF, в мире вследствие труднодоступности исследовано не более 14% мест обитания ирбиса, при этом утверждается,  что в горных массивах  Центральной Азии насчитывается не более 4 -7 тысяч снежных барсов и их численность уменьшается.  

15894996_1702471373112401_8781150033979549957_nЧисленность снежного барса и план действий по его сохранению были одной из главных тем национальных докладов и их обсуждения на недавней международной встрече в Катманду, организованной секретариатом международного саммита по снежному барсу, который состоялся в Бишкеке в 2013 году. Встреча в Катманду служила этапом подготовки следующего подобного саммита, который состоится в Бишкеке в сентябре 2017 года. Единственным участником этой встречи от заповедной системы России был ведущий научный сотрудник Саяно-Шушенского заповедника, известный зоолог, специалист по крупным млекопитающим Виктор Лукаревский. В своем интервью он рассказал об этой встрече и о состоянии исследований численности ирбиса в различных странах ареала.

DSC_9110Виктор, кто присутствовал на этой встрече?

Там присутствовали известные исследователи снежного барса, представители природоохранных ведомств, международных фондов. В составе российской делегации был Амирхан Магомедович Амирханов, заместитель руководителя Федеральной службы по надзору в сфере природопользования. В Катманду мы встретились и с одним из пионеров и основоположников этих исследований Родни Джексоном, правда, в этот раз он был без доклада. На встрече в Катманду вновь делались сообщения о состоянии вида в разных странах общего ареала, обсуждались и планировались меры его изучения и охраны. В Катманду обсуждались также изменения климата, таяние ледников, изменения местообитаний ирбиса. После этой встречи я укрепился в своих представлениях о том, что общемировая ситуация с барсом весьма неутешительна.

DSC_9162
А.М.Амирханов на встрече в Катманду
16298867_1331081260246482_5354383369569092767_n
Виктор Лукаревский и Родни Джексон, Катманду, в перерыве между работой

15976941_1425238034152964_8068171151246760505_n Как я понимаю, уровень исследований ирбиса в разных странах ареала весьма различен?

Там, где с барсом все более или менее хорошо – ситуация была очевидна, люди смогли это показать. К таким странам относится, например, Бутан. По сути – маленькая, бедная страна. Я никогда не думал, что бутанцы сейчас достигли такого уровня в своих исследованиях. В 1994 году я участвовал в совещании Snow Leopard Trust, посвященном исследованиям снежного барса – они проводят их регулярно. Я помню тогда доклад бутанцев – исключительно слабый. Мол, есть такой зверь, и он у нас священный. Сейчас их доклад – настолько полный, настолько четкий, в котором исследователь ясно и полностью обоснованно подтвердил свои цифры численности, констатировал положение – я был очень впечатлен.

Они оценивают численность у себя в стране в 150- 200 особей. Надо понимать: Бутан – это крошечная территория! В Бутане, помимо закона, барса охраняет сама природа. Его основные местообитания вдоль всей северной границы с Китаем отгорожены стеной из могучих пяти- и семитысячников. Примерно 80%  местообитаний барса в Бутане – это заповедник. Они его тщательно охраняют. Вместе с тем – интересная вещь. Они используют там сейчас 400 (!) фотоловушек! Такое вообще мало кто себе позволяет. На площади около 400 000 га по данным фотоидентификации достоверно зарегистрировано 63 зверя. Это только взрослые особи. Это просто безумно высокая плотность. При том, что фотоловушки у них установлены приблизительно на 2/3 территории. Я думаю, ирбисов на территории этого заповедника у них еще больше. А таких резерватов у них – еще два. Бутанец был ЕДИНСТВЕННЫМ, кто представил конкретный доказательный материал.

DSC_8557А что же у других?

А вот Пакистан. Они у себя численность снежного барса оценивают приблизительно так же, как бутанцы – порядка 200 особей. При том, что площадь пригодных местообитаний у них втрое-вчетверо выше, чем в Бутане. В Пакистане установлено 60 фотоловушек на значительной территории, получено всего лишь 56 отдельных изображений барса – подчеркиваю, не особей, а именно снимков. Фотоидентификацию по этим зверям они не проводили. Они говорят, что собрали экскременты, и по данным ДНК-анализа идентифицировали 100 зверей. Правда, при этом они не указали, за какой период собран этот материал. А все мы знаем, что ситуация с ирбисом меняется очень быстро, за 10 лет она может измениться кардинально. Эти данные они экстраполируют на всю площадь местообитаний, и получают цифру в 200 снежных барсов.  Ну что ж… Экстраполяцию, как статистический метод, никто не отменял.

И какие оценки делались по общемировой численности?

Ирбис обитает в 12 странах. Общемировая численность снежного барса оценивается разными исследователями от 4000 до 7000 особей. Предлагаю говорить о четырех тысячах – это все же как-то ближе к реальности. Что ж, давайте посчитаем.

Бутан – 200 ирбисов – это одни из самых достоверных данных. Пакистан – 200 ирбисов. Непал – 200 ирбисов. Это уже 600.

Индия. В Индии есть одна (возможно больше, но это не прозвучало внятно) охраняемая природная территория, где имеется высокая плотность снежного барса. Они ее также экстраполируют на всю площадь пригодных местообитаний. И получают ту же заветную цифру в 200 особей. Пусть даже так. Но… Есть еще одна занятная особенность. В соседнем Бутане на границе с Индией численность барса кардинально падает – фиксируются один-два зверя на весь приграничный регион. У самих бутанцев ирбис – священный зверь, и охоты на него практически нет. Падение численности зверя на границе объясняется очень просто – в этих местах браконьерят выходцы из соседней Индии. Выводы напрашиваются сами собой… Но – ладно. Пусть численность ирбиса в Индии – таки 200 особей.

Монголы свою численность снежного барса оценивают приблизительно в 700 — 1000 зверей.

В Киргизии наши коллеги оценивают численность барса в 400-500 особей. Но я сам работал там, проводил исследования и знаю, какова там реальная ситуация. В лучшем случае – 100. Еще около сотни – в Казахстане. В Таджикистане также, с моей точки зрения, нужно еще поработать, чтобы реально оценить численность. По предварительным данным — максимум – 400.

Итого получается около двух с половиной тысяч.

О численности ирбиса в России я скажу позже, в любом случае это не более нескольких десятков животных.

zhyvotnye-31-11Откуда же такая гигантская цифра – 4000-7000?

Не надо забывать, что есть еще и Китай. В Китае находится около 70% мирового ареала ирбиса. Здесь речь идет о предполагаемых нескольких тысячах зверей. Когда я посмотрел материалы китайцев, обнаружил, что они… ну мягко говоря, неосновательны. Есть несколько публикаций на эту тему. В одной из них анализируются результаты работы с фотоловушками на одной из ООПТ. Звери регистрируются в лучшем случае – раз в месяц, а то и в два. Очень низкая плотность. И это – на охраняемой территории. А на неохраняемой какова ситуация? Думаю, что гораздо хуже…  Дальше – все та же экстраполяция.

Констатируя это, я еще раз хочу вернуться к восхищению работой ученых из Бутана. Маленькая бедная страна затратила гигантскую по любым меркам сумму на фотоловушки. И получила достоверный результат. Остальным государствам, намного более богатым, оказалось проще оперировать статистическими методами.

На уровне оценки состояния вида, какую роль играет численность особей?

Я всегда считал и продолжаю считать, что решающую роль в состоянии стабильности снежного барса как вида в целом, играет не численность особей, а количество жизнеспособных репродуктивных группировок. Группировка не может состоять из одной особи. Группировка жизнеспособна в том случае, если по какой-либо причине погибает самка, составляющая основу репродуктивного ядра, ее место тут же занимает другая. Если группировка неспособна возместить такую потерю – она нежизнеспособна. По моей оценке, компактно проживающие жизнеспособные группировки ирбиса, где плотность популяции больше двух особей на 100 кв.км, можно пересчитать по пальцам двух рук. 3 – в Бутане, но в Бутане плотность значительно выше – около 5-6 особей на 100 кв.км. В Непале – может быть, две. В Индии – одна- две. В Киргизии – одна. В Таджикистане одна или две, возможно даже три. В Монголии – 5-7. В Китае – неизвестно.

Какова же ситуация в России?

К сожалению, неутешительная. В России – край ареала. В начале нашей работы в конце 90-х годов мы оценивали численность ирбисов в России в 100-120 особей. Доклад, который сделал сейчас в Катманду от имени России Александр Карнаухов, координатор Алтае-Саянского отделения WWF по редким видам животных, приводит цифру около 70. По моей же личной оценке все гораздо хуже – численность ирбиса в России едва ли достигает 35. Может быть – чуть больше за счет трансграничных особей, обитающих на границе с Монголией.

Что касается репродуктивных ядер  в России – это вопрос еще более дискуссионный, чем численность. Есть исследователи, которые считают, что репродуктивные группировки у нас есть, несмотря на очевидную недостаточность данных. Если есть группировка, в которой имеется одна-две самки – это состояние нельзя назвать устойчивым и стабильным. Для сравнения: в Киргизии в Сарычат-Эрташском заповеднике на относительно небольшой территории около 50 000 га имеется до 7 репродуктивных самок. Это – совсем другое дело. Я повторюсь – в России мы имеем край ареала вида, притом испытывающий жестокий браконьерский прессинг.

Возвращаясь к теме численности – две, четыре или пять тысяч зверей – можно как угодно играть этими цифрами. Но мы ведь не животноводы, и не должны просто считать количество «голов». Мы знаем, что решающую роль в выживании вида играет структура популяции. Важно – сколько мы имеем жизнеспособных группировок, а не разрозненных особей. Исследуя вид, мы должны стремиться это понять. Залог сохранения снежного барса – в дальнейших исследованиях и ужесточении борьбы с браконьерством.

Беседовала Екатерина Головина

 

ОСТАВЬТЕ ОТВЕТ